 |
 Я тоже хотел бы продолжить тему, куда же мы идем и чего, собственно, мы хотим, и что делаем для того, чтобы дойти туда, куда хотим. Я долго занимался экономической политикой лет 15 назад и, конечно, тяжело критиковать всегда тех, кто сегодня у руля, потому что понимаешь, какое огромное количество разных точек зрения, какое огромное количество данных надо переработать, и какое огромное количество альтернатив есть у любого решения. Поэтому хотел бы, чтобы высказанные сегодня мысли воспринимались не как стенания ╚бывших╩ о том, что новые и нынешние делают что-то не так, а просто как попытка поделиться некоторыми сомнениями относительно верности текущей экономической политики и относительно некоторых постулатов этой политики. Точно так же хотел бы оговорить, что сказанное сегодня не означает, что это претензия на абсолютное знание того, что нужно делать, это, может быть, некоторые дополнительные материалы к размышлению, не более того.
У меня такое впечатление сегодня, что мы в государстве в целом, и на уровне регионов, и на уровне правительства, и на уровне Администрации Президента, не определились с самой экономической политикой и с содержанием этой политики. В это можно включить все, что угодно, конечно, но я бы вычленил в чисто экономической части этой политики два главных постулата.
Первый. Нам нужно изменить производительные силы и производственную базу в государстве таким образом, чтобы через 20, 30, 50 лет мы не были стерты с лица истории и с лица земли как государство, чтобы это была по-прежнему сильная, мощная держава. Будет ли оно великое в смысле СССР или будет ли оно просто мощным экономическим государством √ я бы не включал сегодня это в содержание экономической политики.
И второе. Конечно, нам нужно изменить и сами производственные отношения. Для нас обе эти задачи, для бывших республик СССР, это особая проблема, потому что весь предыдущий свой период, начиная, может быть, с 1920-х, максимум начала 1930-х годов, мы строили очень специфическую экономику. Это была экономика милитаристского типа, построенная на том, что мы могли военный продукт выдавать по команде в любых количествах и в любое время. Фактически государство представляло собой один огромный завод, цеха которого были расположены по всей территории. И не случайно, люди постарше помнят, в районе 1970-х √ начале 1980-х годов все станки с паспортными данными заводились в Центральный вычислительный центр в Госплане, и там велись расчеты, где размещать обработку или производство конкретной детали.
То есть, это уже был высший пилотаж √ вс╦ один завод. И понятно, что на таком заводе, если нам нужны танки, то нам нужно было только политическое решение, что нужны танки. Переводился ряд заводов в другой режим методом рычага, и у нас танки могли быть в любом количестве, в каком нам это нужно было, потому что все мощности на военных и невоенных, гражданских заводах имели мобилизационный резерв, специальные планы, на которые очень быстро могла произойти перестройка. Такое производство было обвязано соответствующими производственными отношениями. Сейчас можно критиковать эту теорию, √ правильно было сделано, неправильно, √ но как сказал, совершенно правильно, В. С. Черномырдин, это наша история, мы с ней уже ничего сделать не можем. Мы можем только, от этой истории отталкиваясь, попробовать создать что-то новое.
Понятно, что в ходе приватизации стояла прежде всего политическая задача, а не экономическая. Именно поэтому таковы печальные последствия приватизации для экономики, потому что главная задача была не поднять потенциал экономики (не важно, России или стран бывшего СССР), а разрушить государственную собственность и государственный базис экономики до такой степени, чтобы государство советское в старом виде никогда не могло восстановиться, чтобы для этого не было никакой базы.
Для этого был найден гениальный инструмент, когда ваучеры в 300 млн. штук разбрасываются по стране и говорят: ╚Вот все, что сумеешь ухватить в любом месте, все твое. Не успел, значит опоздал╩. Ну и когда более-менее разумные люди начали сопротивляться этому, тут же появилась теория заговора красных директоров и пошла команда ╚Огонь по штабам╩. Ну, тем, кто помнит 1989√1990 годы, те прекрасно помнят, что тогда происходило.
В результате мы из этих длинных кооперационных производственных цепочек повышибали заводы. В результате оставшиеся заводы делать толком ничего не могут √ они не приспособлены для выпуска конечного продукта, а те заводы, которые вышли из этого процесса путем приватизации, они тоже ничего делать не могут, потому что одни из них могли делать отдельные виды обработок или отдельные виды деталей и конечного продукта для рынка не поставляли. После всего этого прошло, слава Богу, 14√15 лет. Кое-что в результате было перестроено, на каких-то заводах из состояния частично рабочего, как Маркс говорил, заводы стали кое-что производить. Таких немного, к сожалению. Но исчезла ли эта проблема? Нет, не исчезла. Сегодня ни один завод из тех, что у нас были (а новых не так, к сожалению, много), не работает на полную мощность, потому что он просто не в состоянии работать. У него с одной стороны гири старого висят на ногах, а с другой стороны на все новое у него не хватает потенции. Не только денег. У него не хватает денег, у него не хватает знаний рыночной экономики, у него не хватает людей, и не только менеджеров, и, в конце концов, конечно, не хватает и оборудования, и денег. Но это уже деньги в конце.
Следовательно, для начала нам нужно было бы определиться, когда мы говорим о любой экономической политике, чего мы хотим добиться в результате этой политики. Две ахиллесовых пяты нашей предыдущей экономики √ это милитаризация и сырьевая направленность всей экономики. От этих проблем, к сожалению, мы не ушли до сих пор. Только милитаризация превратилась в полуразруху, а сырьевая направленность никуда не исчезла. Мне казалось, что для начала нужно было бы вычленить те цели и те сектора экономики, в которых мы могли бы сделать серьезный задел в нашем поколении с тем, чтобы в последующих поколениях люди так же хотя бы могли собираться в этом зале и хоть что-нибудь обсуждать, пусть даже недостатки. Потому что, то состояние, в котором мы сегодня, не дает оснований для такого оптимизма. Экономика не перестраивается на рыночные рельсы. Каждый завод пытается выжить в одиночку, и не более того. Вся наша сегодняшняя экономика держится на сырьевой направленности. Мы сейчас с В.С. Черномырдиным обменивались мнениями. Когда мы оба работали еще в Правительстве Н.И. Рыжкова, цена нефти была 8√10 долларов за баррель, и мы не могли ничего сделать в советском правительстве, потому что товара для рынка у нас не было, а денег не было, потому что цена на нефть была 8√11 долларов. Эта ситуация довольно долго, как вы помните, продолжалась, и все предыдущие правительства нам обещали, что: ╚Ребята, как только будут деньги, что-нибудь придумаем, а пока ничего невозможно сделать √ денег нет╩. Теперь деньги появились, и такое впечатление, что головная боль от этого у правительства только усилилась, потому что теперь они не знают, как использовать эти деньги и тут же появилась вторая теория, что их нельзя впрыскивать в народное хозяйство, потому что будет инфляция. Потом сделали следующий шаг и сказали: ╚Ну, вообще-то конечно нельзя, но раз Президент разработал или выдвинул Программу улучшения жизненного уровня, то вообще-то можно. Ну, давайте на бюджетников или еще на кого-то выделим╩.
Но мы должны понять, что мы делаем. Мы деньги, получаемые от конъюнктуры, от временных факторов, направляем на текущие нужды. Это не значит, что так нельзя вообще делать. Наверное, это может быть и разумным шагом, только при одном условии √ если ты просто приближаешь сроки каких-то социальных мероприятий. Ну, например, ты знаешь, что в 2008 году твой бюджет будет достаточно хорош, чтобы в текущем режиме покрывать все бюджетные затраты, в том числе и повышенную заработную плату. А если ты просто часть этой зарплаты сегодня переносишь в другой карман, то что ты делаешь-то? Для чего ты это делаешь? - Сомнительные действия.
Мне казалось бы, что сегодня как никогда важно разработать целый ряд специальных целевых программ, в смысле экономической политики.
Ну, например, сегодня очень много говорится, что нужно от сырьевой направленности уходить путем увеличения доли и качества, и уровня переработки сырья. Абсолютно правильный тезис. Я с ним согласен. Только для конкретной политики очень важно понять, о чем мы говорим: о нефтехимии, о газопереработке, о всей промышленности, включая легкую и АПК, о машиностроении, или внутри машиностроения об электронике или автомобилестроении, не знаю, станкостроении, но надо же определить, о чем мы говорим кроме общих слов, потому что на все сразу пороху не хватит, во-первых, а, во-вторых, никто в мире, делая все сразу, ничего не добился.
Я не очень понимаю, почему Правительство не осмысливает эту задачу и останавливается только на уровне концепций. Но вы понимаете разницу между Целевой программой и Концепцией √ это два совершенно радикально разных документа. В одном очень много слов, и ╚хотелок╩, а в другом должен быть совершенно жестко поставлен вопрос о целях, задачах, формах, методах и механизмах государственной поддержки. И мы должны понять, в каком секторе что мы хотим сделать, где мы видим для себя место в мировой экономике через 25√30, а уж тем более 50 лет.
Между прочим, все страны мира этим занимаются. Когда американцы, например, выдвигают задачу бросить почти полтора десятка триллионов долларов на космическую программу, ну, я надеюсь, что в зале сидят не наивные люди, которые думают, что американцев искренне интересует, что происходит на Марсе, и можно ли там выжить. Всем понятно, что это форма государственной поддержки новых технологий, это вброс огромных денег под хорошим флагом для того, чтобы экономика США радикально переместилась на другой качественный уровень. Они это используют не первый раз.
Точно так же была программа СОИ в свое время. Это же не потому, что кто-то искренне верил, что они могут защититься от чужих ракет. Тем более, что в советское время (я был на этих переговорах) им элементарно показали, что вся эта [американская] лазерная техника (я не думаю, что какой-то секрет раскрою) ничего не стоит. Наши академики (я не хочу просто имен называть) предложили два элементарных вопроса, на чем базируется эта СОИ: или зеркала, или лазерные линзы наведения? Им говорят: ╚Ну, в одном случае выводим любую ракету, заполненную любым дерьмом с краской и взрываем. Вся эта краска неизбежно на это стекло, зеркало или оптику садится - и привет всему этому миллиарду или двум, которые там болтаются. Сделать ничего невозможно╩. Мы это все американцам показывали, они сказали: ╚Мы тоже не наивные ребята, как вы понимаете, мы будем продолжать┘ Вы не бойтесь, это совершенно для других целей╩. Для целей понятных. Соединенные Штаты поняли: им нужно перескочить на другой уровень ╚хай-тека╩, иначе экономике Соединенных Штатов привет. Слишком дорогая рабочая сила, слишком дорогие ресурсы, и с каким-нибудь Китаем, Индией и Бразилией никто через 10√15 лет конкурировать в мире по количеству и качеству, и цене товаров не в состоянии. Это невозможно. Можно уйти только вверх √ туда, куда конкуренты еще долго не дойдут и за счет этого держать свою экономику. Абсолютно то же самое делают все другие страны. Мы почему-то считаем, что это не для нас. Мы изображаем активность на уровне концепций. Это касается того, какой сектор выбрать.
Я думаю, что у нас есть все условия начать с переработки сырья и для этого - самое время. Во-первых, конъюнктура рынка позволяет это долго делать. Во-вторых, экономический эффект такой, который мы не получим ни в одной другой отрасли. Ну, например, сегодня тонна нефти или, что соответствует 1000 кубов газа, в зависимости от конъюнктуры, качества и т.д. √ от 200 до 350 долларов цена, а тонна пластмассы или тем более химволокон √ от 6 до 20 тыс. долларов за тонну. Ну вот и посчитайте, какой может быть эффект. Казалось бы, в этой обстановке наоборот нужно всеми мерами стимулировать развитие сырьевой переработки у нас, потому что то же самое происходит с металлом, то же самое с лесом, с химическими удобрениями. Мы простые удобрения производить можем, а сложные не можем, поэтому фосфор и азот просто вывозим туда, а потом назад закупаем сложные удобрения вместо того, чтобы здесь поставить нормальную мешалку, грубо говоря, весь завод. Смешивай правильно удобрения √ и получишь сложные. Так вот, на мешалку мы везем туда. Что делает в этой обстановке правительство? Мне, например, не очень понятна эта логика, и каким образом это реализуется. Каждому крупному нефтянику, металлургу, леснику и т.д. разрешают покупать перерабатывающие мощности за рубежом в широких масштабах. В каких-то масштабах это безусловно нужно, потому что рынок постепенно для нас закрывается, все жестче становится, и конечно, лучше производить уже на том рынке, на котором ты хотел бы держать какую-то нишу. Но у нас ведь за последние лет 15 я не помню ни одной разработки месторождения, которые, как понятно, истощаются, ни одного проекта переработки сырья в каких-нибудь ощутимых масштабах.
И вот эта экономическая политика абсолютно непонятна. Казалось бы, важнейшим инструментом такой политики должна быть налоговая система. Это самый тонкий инструмент, которым можно проводить экономическую политику. Ну как можно ее нормально проводить? Или ты должен иметь право командовать и напрямую писать: разрешаю или не разрешаю. Это административная система, в которой все мы с вами жили, или ты должен дать стимулы людям: если вложишь сюда √ заработаешь вот столько, а вложишь туда, куда я не хочу, чтобы ты вкладывал √ получишь меньше, заплатишь больше. Вот и думай. Но у нас ведь эта система выродилась в абсолютно фискальную систему сбора со всех. Больше того, эта система сегодня построена так, что она наоборот препятствует любой инвестиционной активности. Любой.
И за последние года 3√4 эту нишу в механизме нацеленности на инвестиционные проекты ее закупоривают все больше и больше. Посмотрите, что происходит. Раньше можно было часть прибыли направлять на капитальные вложения, и в этом смысле она вычиталась хотя бы частично до налогообложения. Это отменили. Дальше. На новые фонды ты будешь платить по рыночным оценкам и уже вдвойне процент √ налог на имущество. Можно дальше очень долго перечислять, включая налоги на землю и т.д., и т.д. <┘> Это неправильное название, потому что за это бьют либералов, на самом деле, не все либералы эту идею разделяют. Либеральная теория заключается не в том, чтобы вообще все налоги были близки к нулю, либеральная теория заключается в том, что ты снижаешь и достигаешь механизма управления путем правильной постановки стимулов: ты снижаешь те налоги, в сторону которых ты хотел бы увидеть движение хозяйствующих субъектов. Вот я вам для примера приведу простой вариант.
Скажем, я в автомобилестроении работаю, некоторые вещи ну просто хоть стой, хоть падай┘ Ну, например, три года назад снизили акцизы на автомобили. Идея была такая. Ну, поскольку у нас акцизами облагались только двигатели с большим объемом, скажем, свыше 2 литров и даже 2,5 там было, то машины типа ╚Жигулей╩, скажем, не облагались акцизным налогом. Была идея: ╚Давайте мы на все автомобили как на автомобили введем акцизы╩. Что сделали? Мы выпускаем ╚БМВ╩ 7-ю модель. Мы с нее платили налоги √ только акциз составлял 7 тыс. евро с машины. После всех этих замечательных действий мы стали платить 600 евро с машины. Я задаю финансистам Минфина и Минэкономики вопрос: ╚Слушайте, вы зачем это сделали?╩ Они говорят: ╚Знаешь, цены на импортные автомобили обязательно понизятся╩. √ ╚Слушайте, ну вы где родились, вы вообще где живете? Может быть, кто-нибудь покажет хоть одно понижение цены, связанное со снижением налогов? Ну хоть один пример √ вот снизили налог и понизилась цена? Ну, не бывает у нас такого. Зачем же вы это сделали?╩ После этого начали снова повышать. Это все на протяжении трех лет. Но до суммы налогов, платившихся четыре года назад, никто не добирается. Для чего эта мера предпринята? Совершенно не понятно. Понятно, что после этого мы потеряли еще и в НДС в бюджете, потому что сначала акциз, а потом на него уже накручивается НДС. Вот для чего эти потери в бюджете?
Сегодня мне, например, не очень понятна позиция Фрадкова, который настаивает на снижении НДС. Вот в чем идея состоит? Пытаюсь понять, но не могу. ╚Давайте оставим эти деньги в народном хозяйстве╩. Послушай, но ты же только тремя минутами раньше говорил, что главная задача √ убрать все деньги из народного хозяйства, потому что у тебя стабилизационный фонд в таком объеме, что не дай бог из него чего-нибудь протечет, и будет инфляция. Я бы еще понял, если бы была установка такая: ╚Давайте снизим вот такие и такие налоги в меру инвестиционных вливаний, в меру реконструкции, давайте дадим возможность накопить за счет таких вещей собственные ресурсы╩, но на протяжении пяти минут две абсолютно противоречивые идеи по одному и тому же вопросу, но самое-то главное √ непонятно, что это даст, никакого обоснования нет.
Я хотел бы затронуть и следующую часть. Ладно, представим себе, что все-таки какие-то цели Правительство рано или поздно поставит. Хотелось бы пораньше. В каких же направлениях мы должны нашу экономику сдернуть? Каким механизмом сдернуть? Ну ладно, надеюсь, что они это сделают в пределах какого-то достаточно ограниченного времени, но дальше в любом случае встает вопрос: а где деньги-то взять? Собственных ресурсов у предприятий сегодня недостаточно, весь банковский ресурс российских капиталов, целиком находящихся внутри страны, но если его весь собрать до последней копейки, ну, может быть пару нефтеперерабатывающих или нефтехимических заводов можно поставить на ноги, но не больше того┘ Мне кажется, что по направлениям стабилизационного фонда можно было бы найти такие варианты стимулирования инвестиций, которые никогда не порождают инфляцию. Это, прежде всего, инфраструктурные проекты, дорогие √ автомобильные, железные, это не вообще здравоохранение и не зарплата врачей, а это материальная база здравоохранения, это материальная база науки и образования, а вот зарплата должна идти по текущему бюджету и может только на какой-то короткий период в целях досрочного введения должна быть оплачена из стабилизационного фонда.
И, наконец, про сегодняшнюю ситуацию с финансами России. Мы могли бы не погашать досрочно наши долговые обязательства. На каком-то этапе это было разумно: надо было показать свое желание закрывать долги. Рейтинг России подняли на этом, ну и пора остановиться. Все страны мира ведут перестройку своей экономики всегда за счет привлеченных денег. Они могут занять больше внутри страны, снаружи страны √ не имеет значения. Ну, например, доходность государственных облигаций в Соединенных Штатах, как известно, составляет 7√8% в год, а у нас с вами реструктуризация всех долгов сделана под 5√6%. То есть мы долги выплачиваем с меньшим процентом, заняли под лучший процент чем американцы, технически говоря, и теперь┘ ну, я не знаю, за кого вообще нас так неуважительно считают, когда рассказывают: ╚Мы сэкономили на процентах╩. Да все делается с точностью ╚до наоборот╩. Ты под 5√6% взял, заработай на них 10√15%. Я понимаю Кудрина, ему деваться некуда, он боится, что если он не найдет, куда девать деньги, то его заставят их влить в народное хозяйство, и тогда действительно будет совсем уж плохо. Но ведь не до такой же степени не уважать население, чтобы ему так наивно все объяснять. Мне казалось бы, что направления использования стабилизационного фонда надо было очень широко и серьезно обсудить, и не кулуарно между 5√6 министрами, а обсудить их, может быть, и на таких собраниях, как наше √ я имею в виду с экономическими обществами, с людьми, которые не хотят ведь хуже сделать для своей страны, они хотят сделать только лучше, но нет механизма, чтобы этих людей слушали и слышали.
Я бы и хотел, чтобы наше Общество, которому уже 240 лет, и было одной из таких трибун, на которых не только слушают, но и слышат другие точки зрения. Спасибо.
|
|
